Почему тяжело принять чужую добродетель

Почему тяжело принять чужую добродетель

Почему тяжело принять чужую добродетель

06.07.2018. APCNEWS.RU.  Есть сектантский тип атеизма – когда людям непременно надо, чтобы верующие обязательно были дураками и негодяями, а религиозные убеждения и, особенно, организованные сообщества верующих, Церкви, не приносили ничего, кроме вреда.

Но горячее желание, чтобы люди, с которыми я мировоззренчески не согласен, непременно были дурными людьми и не творили ничего доброго, может возникать и у верующего. Почему мы боимся чужих добродетелей – рассуждает Сергей Худиев, сообщает Служба новостей APCNEWS.RU со ссылкой на сайт ПРАВМИР.

Недавно известный дизайнер Артемий Лебедев у себя в ЖЖ поставил вопрос: «Кстати, а что хорошего сделала церковь в нашей стране? Наша дорогая официальная православная церковь, я имею в виду. Всяких адвентистов седьмой воды на киселе не берем, они ради рекламы на что угодно готовы. Когда и кому в последний раз помогла православная церковь? Каких детей вылечила? Какую гуманитарную идею пропагандировала? Начала ли собирать носибельные вещи в специальных контейнерах в людных местах? Помогла ли сиротам? Хоть одно доброе дело кроме крещения и отпевания за деньги сделала церковь? Какое?»

Несколько страниц комментариев выявили разделение на три большие группы – верующие люди, которые подробно стали объяснять, что именно делает Церковь. Неверующие, или, во всяком случае, нецерковные люди, которые, однако, отмечали, что Церковь служит людям – кормит бомжей, собирает одежду для нагих, помогает сиротам, возвращает в общество наркоманов и заключенных. И третья группа – воинствующие атеисты, твердо уверенные, что ничего доброго Церковь не делает и делать не может, алчные попы рассказывают сказки, чтобы обирать глупых старух и жировать на их деньги.

И здесь интересно обратить внимание на то, что именно разделяет тех, кто признает добрые дела Церкви – и тех, кто их в упор не видит. Это может показаться неожиданным, но линия разделения проходит не по признаку веры. Не между верующими и атеистами. Есть атеисты, которые спокойно признают, что Церковь ведет большую благотворительную работу. Есть люди, верящие в Бога, которые этого ни за что не признают.

Здесь людей разделяет даже не способность поверить в Бога – а способность поверить в добродетель других.

Поясню, что я имею в виду. Как-то я читал автобиографию женщины, выросшей внутри культа, где ее учили, что их община – последний островок добра на земле, а мир вокруг полностью захвачен дьяволом, так что все «не-культисты» – люди непременно злобные, лживые и порочные. Для нее шоком, пошатнувшим все ее мировоззрение, был пожар, уничтоживший ее дом – вернее, не сам пожар, а то, что соседи – «не-культисты» пришли к ним на помощь и снабдили их всем необходимым. Это проявление доброты со стороны людей внешних, никак не связанных с культом, поставило убеждения, привитые ей с детства, под вопрос.

Именно вопрос о том, могут ли проявлять добродетель люди, с которыми мы мировоззренчески принципиально не согласны, и разделяет людей в этом случае. Для кого-то – и это может быть и верующий, и атеист – любые проявления человеческой добродетели являются поводом для радости и благодарности. Из того, что иноверец мировоззренчески неправ, никак не следует, что он непременно негодяй и неспособен ни к чему доброму. Христианин может с благодарностью признавать мудрость и добродетель в иноверцах и неверующих – и это будет вполне библейской позицией, потому что Писание неоднократно хвалит добрые дела, совершаемые людьми, которые не принадлежат к народу Божию.

Мы можем вспомнить, например, египетских повивальных бабок, которые саботировали приказ фараона об убийстве еврейских мальчиков (Исх.1:17), человеколюбивого сотника Юлия (Деян.27:3), жителей острова Мелит, которые оказали «немалое человеколюбие» Павлу и его спутникам, пострадавшим от кораблекрушения (Деян.28:2). Апостол Павел пишет, что сознание нравственного закона – это не признак принадлежности к Церкви, это признак принадлежности к человеческому роду (Рим.2:15). Если иноверцы или неверующие проявляют добродетель – это хорошо и утешительно, и заслуживает благодарности, как свидетельство благодати Божией, действующей в мире.

Но и в христианской среде бывает и другой, скорее сектантский подход – когда человек видит чужую добродетель как угрозу своим взглядам. В этом случае любое свидетельство о добродетельных иноверцах – или даже добродетельных католиках – воспринимается враждебно, с огорчением и недоверием, человеку становится важно, чтобы люди, не разделяющие принципиальных для него убеждений, непременно были людьми дурными.

Совершенно аналогично дело обстоит и среди атеистов. Как-то я читал статью одного британца в Times с характерным названием «Как атеист, я считаю, что Африке нужен Бог». Автор писал, что, по его опыту работы в Африке, наиболее эффективными в плане улучшения жизни местных жителей оказываются именно Церкви. Самые благонамеренные, искренние и хорошо финансируемые светские программы справляются гораздо хуже, потому что не могут дать людям мировоззрения, которое глубоко изменило бы их жизнь, ценности и привычки. При этом сам автор не верит в Бога – но признает пользу, которую эта вера приносит другим.

Есть и другой, сектантский тип атеизма – когда людям непременно надо, чтобы верующие обязательно были дураками и негодяями, а религиозные убеждения и, особенно, организованные сообщества верующих, Церкви, не приносили ничего, кроме вреда.

В англоязычном мире некоторое время назад, когда «новый атеизм» был на подъеме, можно было наблюдать интересное явление – известные атеистические мыслители защищали верующих от нападок со стороны «новых атеистов». Интеллектуальная честность побуждала этих мыслителей признавать, что картина, рисуемая, скажем, Ричардом Докинзом или Кристофером Хитченсом, просто неверна – религиозные люди сделали в истории и продолжают делать много добра.

То есть само по себе горячее желание, чтобы люди, с которыми я мировоззренчески не согласен, непременно были дурными людьми и не творили ничего доброго, может возникать и у верующего, и у атеиста – и признать, что Церковь может творить добрые дела (и делает это), еще не значит покаяться и стать добрым христианином. Это значит просто отказаться от сектантской идеологической ксенофобии.

Ксенофобии, за которой стоит болезненная неуверенность в своей собственной позиции.

Я не разделяю мировоззрение, скажем, буддистов – но это не мешает мне признавать, что буддисты могут быть добродетельными людьми и вести благотворительную работу. Да и сообщения о добродетельных атеистах – скажем, неверующих врачах, которые добросовестно служат своим пациентам – меня только обрадуют. Это никак не ставит мое мировоззрение под удар.

Если же чужая добродетель оказывается опасной для ваших взглядов на мир – что же, возможно, вы будете и счастливее, и ближе к истине, если попробуете скорректировать ваши взгляды.

Общество

другие статьи

16.09.2019. APCNEWS.RU.    На выставке «Частные музеи. Самородки России», где собрались больше сотни коллекционеров со всей страны, чувствуешь себя, будто листаешь семейные альбомы: тут и...

12.09.2019. APCNEWS.RU.    Некоторые публицисты изображали Пия XII как последнего представителя Церкви, привязанной к прошлому, подчёркивая главным образом то, что отличало Эудженио Пачелли от его святого преемника...

09.09.2019. APCNEWS.RU.     Одно из первых (если не первое) выступлений о. Александра Меня на советском телевидении (26 ноября 1989 года). Условием допуска в эфир был запрет произносить слово...

07.09.2019. APCNEWS.RU.     В Бундескунстхалле – федеральном выставочном зале в городе Бонн, проходит выставка, посвященная разрушенным объектам всемирного наследия. Выставка проходит в...