Светлой памяти диссидентов и к обиде всех "терпил"

Светлой памяти диссидентов и к обиде всех "терпил"

Светлой памяти диссидентов и к обиде всех "терпил"

03.11.2019. APCNEWS.RU.    Наш обозреватель о том, как фильм "Француз" Андрея Смирнова разделил зрителей на светлых и темных. На экранах фильм "Француз" Андрея Смирнова. Черно-белую картину о пятидесятых годах уже многие назвали лебединой песней 79-летнего режиссера, окрестили шедевром, и лентой не уступающей "Осени" и "Белорусскому вокзалу".

О том, что моего мнения никто не спрашивает, раз уж фильм похвалила сама/сам княгиня Марья Алексеевна, мне тоже сказали. В первый раз я посмотрел "Француза" до официальной премьеры во время фестиваля "Утро родины", который походил в конце июня на Сахалине, – сообщает Служба новостей APCNEWS.RU со ссылкой на сайт Культурная Эволюция и газета Комсомольская Правда.

Сейчас СМИ пишут, что во время недавней премьеры в Санкт-Петербурге в зале был аншлаг и люди ломились. В отличие от Питера, зрители Южно-Сахалинска на "Француза" шли неохотно. Сначала думалось, что незаполненный зал - это какая-то случайность: может, реклама подкачала, мало ли. Поэтому спустя несколько дней решили фильм показать еще раз. Но и во второй раз история повторилось. Андрей Смирнов даже удивлялся, мол, почему так мало.

Выступая перед зрителем, Смирнов говорил, что это - фильм его жизни, что во время съёмок произошла какая-то чудовищная история с деньгами, то ли банк лопнул, то ли обанкротился и поэтому режиссёр доснимал кино на все свои сбережения.

"Остался на старости лет без гроша", - пожаловался он.

- Пап, а правду говорят, что это кино русофобское? - крикнул из зала 27-летний сын Смирнова, Алексей, перед началом показа.

А в конце фильма громко резюмировал:

- Ну, для стариков ничего так!

Однако даже одобрительный возглас Алексея Смирнова, даже восхищение моих учителей и очень уважаемых людей из диссидентов мне картину не сделал. Смотреть "Француза" было тяжело и очень скучно. А последние кадры оставили еще и очень неприятный осадок, причем, не только у меня одного.

О чем история

"Француз" - это история про диссидентов. На дворе 1957 год. Парижанин Пьер (Антон Риваль) приезжает в Советский Союз. По официальной версии - на стажировку в МГУ. По факту - искать своего репрессированного отца, в прошлом - белого офицера. Так начинается знакомство Пьера с советскими диссидентами.

Сама по себе последовательно-аполлоническая история поисков Пьера не увлекает настолько, что поневоле сравниваешь "Француза" с шедевром Германа "Трудно быть богом". (Предвижу гневные реплики, но, если внимательно читать рецензии, то можно убедиться, что и самые лучшие рецензии говорят об этом. Как написал очень лояльный Антон Долин "с «Француза» выходишь немного другим человеком, если хватает внимания и эмпатии. Но и лучшего упражнения в этих качествах, чем просмотр такого фильма, не придумать").

Следить за сюжетом фильма тяжело и утомительно, а по большому счету и не нужно. Поиск Пьером отца - это всего лишь рамка для того чтобы вместить череду короткометражек. Тут тебе прекрасная электричка до Лианозово; блестяще воссозданная коммуналка, в которой живут пожилые сестры, выпускницы Смольного; представители Лианозовской школы. Конечно же, один из самых ожидаемых и красивых эпизодов - художник Оскар Рабин и его "Барак". Лохматый мужчина в трико вытаскивает откуда-то картину, ставит на табуретку. Молчит, прячет назад.

Первые несколько минут именно картинка очень захватывает и восхищает. Предельно достоверная, отлично снятая знаменитым Юрием Шайгардановым, оператором "Собачьего сердца". Каждый кадр - словно фотография из "Огонька" восьмидесятых годов. Каждую хочется вырезать и приклеить на стену.

Но прекрасная картинка сначала засасывает в себя фильм, а потом - вызывает усталость. Ее слишком много. Возникает ощущение, что и кино не кино, а больше - видеоарт.

А уже когда "внимания и эмпатии" перестает хватать совсем, возникает ощущение, что режиссер манипулирует. Диалоги неестественны. Диссиденты - лишены объема и тоже стали плоскими картинками. Они диссиденствуют подчеркнуто-активно и очень прямолинейно. Яро ненавидят эту страну, мечтают променять ее на другую. Стоило французу Пьеру появиться в Москве и тут же к нему бросается девушка-балерина с просьбой увезти отсюда. Понятно, что жившему в те времена Смирнову виднее, какими были диссиденты. Но такой взгляд кажется слишком простым. Разве антисоветчики не понимали бессмысленности стремления променять одну клетку на другую?

Интересным было бы увидеть другое. Как в условиях клетки люди обретали свободу. Без интернета, связи, возможности нормально поговорить друг с другом - вдруг выходили в космос. Как давали людям возможность увидеть то, чего они не могли увидеть сами. Как тот же Рабин, увидевший бутылку на помойке, изобразивший действительность такой, какая она есть, так, чтобы глядя на его "Бараки" зрители прозревали: да, мы видим именно это.

Ощущения прозрения от фильма Смирнова не было никакого. И все бы ничего, ну мало ли скучных фильмов. Но произошел момент, который разозлил зрителей. Даже два момента.

Ближе к концу наросло и оформилось ощущение, что фильм не для все и не для нас. Пьер нашел отца и тот перед смертью рассказал ему о том, что разгадал некую формулу бессмертия. Прекрасные снятые кадры запечатлели, как отец смотрит на формулу, как лицо его светлеет и преображается. Но содержание бумаг не показывают зрителю, словно бы подчеркивая: вам, дорогие друзья, этого знать необязательно, верьте вдохновленному лицу актера. (Кстати Александр Балуев играет очень хорошо).

Последние кадры - это постскриптум. Фильм посвящен "памяти Александра Гинзбурга и его друзей, тех, кто хотел жить не по лжи". (Александр Гинзбург (в фильме он назван "Аликом") - советский диссидент, выпускавший поэтический альманах "Синтаксис" (в фильме назван журналом "Грамотей")).

Как свидетель всего могу сказать, что постскриптум людей обидел более всего. Любую, даже очень правильную мысль, можно выразить не совсем корректно (пример тому - хотя бы пост преподавателя ВШЭ Гасана Гусейнова). Не знаю, что хотел сказать Смирнов, но получилось, что "не по лжи" в Советском союзе жили только диссиденты.

- А чем плох мой отец? Он не был диссидентом, он воевал. Получается, по Смирнову, он лжец? Его память не светла? А что делать с обманутыми? А что делать с теми, кто действительно искренне верил в страну? - выговаривал за рулем пожилой сахалинец, взявшийся подвести меня до гостиницы.

В дни премьеры фильма я попытался поговорить об этом в фейсбуке, но встретил жестокую отповедь от либерально настроенной группы граждан: "Терпилы обиделись, что им кино не посвятили?" - откомментировал модный кинокритик.

Стоит ли говорить, что мир не делится на "хороших" диссидентов и плохих терпил. Стоит ли объяснять, что некрасиво так поступать с людьми. Ведь в конце концов именно терпилы высидели двухчасовое скучное кино, поаплодировали 79-летнему режиссеру и у них хватило терпения ничего не сказать зятю Чубайса, когда он зачем-то пожаловался, что на старости лет остался без гроша в кармане. Терпилы, прости господи.

СЕРГЕЙ СЕЛЕДКИН